ВРЕМЯ РАЗВЛЕЧЕНИЙ
PLAY TIME

Жак Тати - режиссер так называемой физической комедии, в которой у каждого персонажа почти нет слов, но есть изощренная партитура движений, мимики, жестов. Диалоги у Тати становятся фоном, фон становится драматургией, а драматургия в этом фильме воплощается через архитектуру, когда модернизм наступает на архаику, и "старый добрый Париж" превращается в универсальный город будущего из стекла и бетона - одновременно забавный, одновременно пугающий и завораживающе красивый. Режиссёр считал этот фильм единственным, который ему удалось снять на 100% так, как он хотел, тогда как во всех других он шёл на те или иные вынужденные компромиссы. Тати в некотором роде предшественник Нолана, который тоже ставил перед собой масштабные дерзкие задачи и решал их максимально бескомпромиссно, не считаясь с бюджетом и временем.

Этот самый грандиозный, дорогой, амбициозный проект режиссёра-суперперфекциониста был абсолютно не понят ни критиками, ни зрителями, потерпел катастрофический провал в прокате, оставил Тати банкротом, но впоследствии был признан один из главных шедевров кино 20 века, обретя культовый статус. Одной из причин коммерческого провала фильма могло быть настойчивое требование Жака Тати, чтобы фильм демонстрировался только в кинотеатрах, оборудованных 70-миллиметровыми проекторами и дорогим современным стереозвуком. Он отказался предоставить 35-миллиметровую версию для небольших кинотеатров.

Кроме того, зрители хотели как обычно увидеть господина Юло. Здесь же его роль, сведенная к эпизодической, стала разочарованием для многих. (Сам Тати высмеял это явление в одной из ранних сцен, когда пешехода в дождевике, стоящего спиной к зрителям, по ошибке называют Юло.) Других выбесло отсутствие сюжета в привычном понимании, а с первого просмотра многие не могли воспринимать сложные, иногда разыгрываемые одновременно комические групповые сцены. Тати ненавидел крупные планы, и был мастером многофигурных композиций, каждый персонаж которых должен был иметь собственную хореографию движений и действий.

Фильм нужно не смотреть, а именно разглядывать в деталях - для этого он и был снят на редкую широкоформатну плёнку 70 мм, чтобы каждый актёр даже на заднем плане был идеально виден. Грандиозная почти часовая сцена в ресторане была снята в экранной последовательности, и режиссёр тщательно выстраивал многофигурные композиции каждого эпизода. Сначала он продумывал все движения на заднем плане, затем - каждое действие на переднем плане, глядя в объектив и компонуя каждый кадр так, чтобы видеть все одновременно.

Весь фильм был снят в гигантских специально выстроенных многомиллионных декорациях футуристического Парижа под открытым небом, прозванных Тативилем. Они включали два здания из стекла и бетона, электросистемы, полностью работающие лифт и эскалатор, автомобильные дороги. В одном из интервью Тати признавался что считает главной звездой фильма именно декорации. Он снимался три года, процесс монтажа занял девять месяцев, а весь звук был перезаписан в идеальном студийном качестве.